ПОГИБШИЕ ХРАМЫ


Их было много в нашем городе - храмов, свечами взметнувшихся в прииртышское небо и несших людям свет Православной веры. Ставились они основательно, на века, разрушены же были почти в одночасье злой волей человеческой.


Церковь во имя Преподобных Антония и Феодосия Печерских

Знаменский собор

 Александро-Невская церковь

Никольская церковь

Благовещенская церковь

и другие...


Статистика

счетчик посещенийраз смотрели эту страницу с 15 мая 2013 года

ПОДЕЛИТЬСЯ С ДРУЗЬЯМИ

История фотоснимка

Краеведческие очерки В.Н. Проскурина

ФОТОГРАФ ЩЕЛКАЕТ, И ПТИЧКА ВЫЛЕТАЕТ

История, о которой хочу поведать, больше похожа на занимательный детектив, чем просто на краеведческий очерк. Связана она с весьма известным науке и почтенной публике портретом Чокана Валиханова и Федора Достоевского. Старая фотография, увидевшая свет в Семипалатинске в 1859 году, подтолкнула почти через столетие А.Кастеева к созданию гобелена, великолепно исполненного на алма-атинской фабрике «Ковровщица». Еще тридцать лет спустя у здания литературно-мемориального музея Ф.М.Достоевского была установлена на ту же тему скульптурная композиция — мирно беседующие друзья Чокан и Федор…

Рассматривая фотокарточку двух великих людей и добрых приятелей, исследователи не одного поколения искали ответ прежде всего на вопросы, где, когда и при каких обстоятельствах могло состояться фотографическое действо. Меньше всего «чокановедов» или «достоевоведов», как угодно, интересовал третий участник съемки — сам фотограф. Тем более, каким образом в условиях середины XIX столетия, во многих тысячах верст от прародины светописи, в далекой казахской степи родился первый или, по крайней мере, один из немногих фотопортретов потомка Вали-хана…

Опубликованная в пятом томе юбилейного «Собрания сочинений» Ч.Ч.Валиханова фотография снабжена ничем не обязывающей отсылкой к журналу «Сибирские огни», где в 1927 году была напечатана статья священника Б.Герасимова «О фотографиях Ф.М.Достоевского, находившихся в Семипалатинске». Отсутствие сведений об авторе статьи и недоверие к его воспоминаниям, отсутствие также данных о фотографе в солидном академическом издании объясняется, как мне кажется, не только невнимательностью, леностью или равнодушием составителей, но и традиционным подходом к разрешению вопроса. Причина была в том, что Герасимов-де — «полуграмотный священник», а безымянный фотограф (с легкой руки информатора Х.Ходжикова — «некто Н.Лейбин») так «без роду-племени местечковый еврей». Да и вообще, академическое ли это дело — заниматься подобными краеведческими изысками?

Исследователь Н.П.Ивлев в книге «Находки краеведа», А-А, 1977, стр.16-28) уточняет, что «фотоателье Лейбина находилось рядом с квартирой Валиханова или Достоевского в Семипалатинске… Друзья сели на стулья без обычной подготовки к сеансу. Даже не повесили фуражки. Позы самые вольные, словно находятся в домашней обстановке. У Достоевского выражение лица такое, что, кажется, он только на мгновенье прервал оживленный разговор с интересным и желанным собеседником… Сухие пальцы руки (Валиханова. — Прим. В.П.) сжимают рукоять кинжала, застыли от предупреждающего возгласа: «Внимание! Снимаю!». Щелкнул затвор объектива — и нам оставлено запечатленное изображение замечательных людей». Н.П.Ивлев датирует фотографию серединой мая 1859 года. Однако, при всей своей дотошности к факту, он также не указывает ни имени, ни других подробностей о фотографе Лейбине.

…А вот еще одно свидетельство. Режиссер Ходжиков, рассказывая о судьбе фотопортрета Чокана Валиханова и Федора Достоевского, утверждает, что редкий снимок несомненно принадлежит работе Н.Лейбина, «…который содержал в Семипалатинске в те годы свою фотографию. У него, кстати, не раз снимался и Абай Кунанбаев; все известные нам фотографии Абая принадлежат Н.Лейбину». Громкое заявление в печати Х.Ходжикова, сделанное в 1955 году, было замечено писателем П.П.Косенко лишь десятилетие спустя. Но не было учтено или опровергнуто в академических и справочно-биографических изданиях ни Абая, ни Чокана, ни Достоевского. Странно, но факт!

* * * * *

Напомним, что первые фотографии в Казахстане были исполнены на заре фотографического дела, когда Никифор Ниэпс (1828 г.) с помощью …асфальта в лавандовом масле (как звучит!) начал свои смелые эксперименты. После его смерти племянник де-Сент-Виктор и компаньон Ниэпса Дагер предложили свой метод проявления при помощи паров ртути на серебряной пластине. Открытие получило название «дагерротипия», и уже в следующем, 1840 году нью-йоркским фотографом Драпером был сделан первый в мире кабинетный фотопортрет. Надо особо подчеркнуть, что дагерротипы не были моментальными, не поддавались размножению, а потому портрет Чокана и Достоевского, сделанный в далеком Семипалатинске, мог быть только одним-единственным.

Изображение Дагера, образуемое «без участия карандаша или кисти художника» в некоей полной тайны камере-обскуре, получалось сразу позитивное. Однако рассмотреть то, что очувствлялось на полированной серебряной пластинке, было не всегда возможным. Прежде всего фотопластинка давала сильный зеркальный блеск, само изображение было непрочным и даже стиралось при неосторожном прикосновении руки. В связи с этим дагерротипия стала усовершенствоваться более дешевыми и доступными способами, например, изобретатель А.Ф.Греков придумал гальваническое серебрение медных пластинок. Российский фотограф добился упрочения изображения и сокращения времени его появления на пластинке с тридцати минут до пяти. Греков занимался и ландшафтной фотографией, для чего заготовлял и очувствлял пластинки заранее; обрабатывал же их, возвратясь с прогулки в лабораторию.

В том же 1840 году путешественник Г.С.Карелин, прежде чем отправиться изучать неизвестные науке степи и горы Казахстана, приобрел дагерротип Грекова. Нам неизвестны факты первой ландшафтной съемки, так как весь архив Карелина считается безвозвратно утерянным. Однако будем полагать, что первый практический шаг к применению фотографии в географическом краеведении состоялся в нашем Отечестве на заре зарождения светописи.

«Таинственный» фотограф из Семипалатинска Н.Лейбин, несомненно, пользовался трудоемким т.н. мокрым коллоидным процессом. Стеклянную пластинку, обыкновенно размером 18 на 24 см, перед съемкой обливал жидким коллодием — раствором пироксилина в смеси спирта с эфиром и солями йода или брома. Затем давал коллодию застыть и погружал фотопластинку в раствор азотно-кислого серебра. Таким образом, коллоидный слой становился светочувствительным. Фотографировал Лейбин на мокрых пластинках; негатив проявлял и закреплял в соответствующих составах.

Сто с лишним лет тому назад снимки печатали на дневной бумаге. Лейбин заказывал таковую в мастерской И.Покорного, известного одесского полиграфиста, который золотым тиснением картона или изящной вязью письма сообщал до мельчайших подробностей на паспарту сведения о фотографе и его фотосалоне. Светописцу Лейбину оставалось только вклеить фотоизображение на изящно исполненный картон, на заранее оставленное лицевое его место, очерченное изящной картушем.

Что же касается самих фотоаппаратов (их величали то «анастигматы», то «планистигматы»), они появились на стыке веков в Варшаве на первом для российского рынка оптическом заводе «Фос». В середине же прошлого столетия съемка в фотосалоне Лейбиных была делом довольно трудоемким, требующим навыков не только живописца, но и механика и химика-технолога одновременно. Лейбин, по всей вероятности, имел «апланат Петцваля», изготовленный в мастерской Фойхтлендера, что в Йене. Остается тайной, как это чудо техники попало в казахскую Степь из Европы. И не родом ли из этих мест сам Лейбин? Впрочем, ясно одно, зная состояние дорог, на обочинах которых возникали поселения 19 века, фотограф оказался здесь со стороны Сибири. Возможно, в тамошних архивах раскроется еще не одна загадка из биографии фотографа…

В 1866 году появились более совершенные фотоаппараты — «апланаты Штейнгеля». Однако они годились лишь для кабинетной, портретной съемки. Уличная фотография своим существованием была обязана «анастигматам Рудольфа», которые в 1890 году сошли с конвейера оптического завода Карла Цейса. Впрочем, уже в 1881 году первыми фотоаппаратами удалось получить снимки архитектурных сооружений, памятников природы, иных достопримечательностей городов и весей. Но подобные камеры были в ту пору весьма редким явлением. Рассказывают, что таким аппаратом мог пользоваться известный ботаник А.Н.Краснов, посетивший однажды Верный. В силу материальных затруднений ученый продал камеру чиновнику Н.Н.Пантусову. Последний не преминул воспользоваться случаем, и наличием «портретов» многих заилийских горных пейзажей или степных древностей мы обязаны съемкам Пантусова…

Понять технологию и возможности фотографического процесса в прошлом просто необходимо, чтобы оценить важность и исключительность семипалатинского феномена, творческий подвиг первого фотографа, запечатлевшего на века современников.

* * * * *

По литературным источникам, редким свидетельствам и воспоминаниям родственников обнаружить некоего Н.Лейбина мне так и не удалось. А вот имена Соломона Лейбина, его сына Абрама и внуков, особенно Павла, стали попадаться часто. В одном из архивных документов значатся инициалы фотографа «С.А.Лейбин». Значит, что еще был дед — некто А.Лейбин, возможно Абрам, по которому назвали первенца Соломона. Явление новых имен одной фамилии было таким же таинством, как эффект проявления фотографии в темной комнате, чуть освещенной красным фонарем. Постепенно выяснилось, что внуков на 1893 год у Соломона, семипалатинского фотографа, сменившего место жительства на Верный (ныне Алматы), было семь да еще две внучки. И каждый из них связан с историей фотографии. В каждом крупном селении Семиречья они имели самостоятельное дело.

Верненский фотограф-портретист Павел Лейбин одним из первых стал заниматься ландшафтной фотографией. Подчеркнем, что портативных аппаратов, тем более современных «мыльниц», тогда еще не было. Мастеру светописи приходилось брать с собой в путешествие по горам и долам Семиречья громоздкую камеру из портретного павильона, раздвижную палатку-лабораторию для приготовления растворов и фотопластинок: портретных, размером 18 на 24 см и ландшафтных — 50 на 60 см, уложенных в особые многопудовые ящики. Хотя и ящики не гарантировали сохранность стекла в походных условиях. В палатке фотографа непременно стояла бутыль для растворов солей галоидов, очувствлявших пластинки. А еще необходим был специальный контейнер: в него укладывались проявленные, смазанные глицерином готовые пластинки.

Снаряжение фотографа, напоминающего средневекового алхимика, дополнял огромный треножник с черным монашеским покрывалом. На самом «фотографическом снаряде» крепился заветный кожаный мешочек с фотопластинкой, готовой явить владельцу единственный миг окружающего мира. Но получить его изображение при значительной выдержке было непросто. Проявлялись только общие планы, издалека, небо становилось однотонным, светлым; зелень же — темным пятном. Даже ветер не был компаньоном фотографу. Снимок в ненастную погоду получался нечетким, смазанным.

«Рисование в путешествии, конечно, удобнее, хотя для типов лишь фотографические снимки имеют научную ценность… Неудобна же фотография тем, что, во-первых, не всегда и не везде может быть применима (жара, морозы, лессовая пыль в воздухе, дурная вода, недружелюбие и подозрительность туземцев), а во-вторых, легко может подвергнуться порче в пути и даже совсем погибнуть», — отмечали в своих дневниках первые фотографы-краеведы Казахстана. Сам человек оказался неблагодарным, а время — ненадежным хранителем работ Павла Лейбина. Известный его фотоальбом «Типы и виды Семиреченской области», созданный в процессе подготовки юбилейной выставки к 300-летию Дома Романовых, размноженный до десятка экземпляров и разосланный в разные уголки России по просьбе заказчиков, в наши дни еще не найден и не изучен.

* * * * *

И еще несколько слов об истории редкого и весьма легендарного фотопортрета Чокана Валиханова и Федора Достоевского, безусловно, исполненного не безвестным Н.Лейбиным, а в семипалатинском фотопавильоне Соломона Лейбина. Снимок из коллекции Х.Ходжикова воспроизведен с подлинной фотографии, принадлежащей самому Ф.М.Достоевскому и помещенной в одном из старинных изданий его собрания сочинений. Весной 1955 года этот снимок попал Ходжикову от О.Е.Левашовой, доцента Московской консерватории. В опубликованной в журнале «Простор» статье «Редкий портрет Чокана Валиханова» Ходжиков приводит немало любопытных сведений. Он утверждает, что науке известны два портрета Чокана, помещенные в его «Сочинениях», изданных академиком Н.И.Веселовским. Как и третий, «левашовский», они сделаны «…в фотосалоне Н.Лейбина летом 1858 года, о чем свидетельствует дата фотографии на нижнем поле карточки, данная печатным шрифтом». Ценное, но несколько ошибочное замечание информатора!

Последующие исследователи будут оспаривать тольку возможную дату фотодейства — «1858 год». Так, П.П.Косенко отмечает, что съемка двух великих приятелей могла состояться только в 1859 году, о чем якобы свидетельствует кинжалик в руках Чокана и офицерский мундир Достоевского. Между прочим, Ходжиков не увидел кинжалика, но узрел «какой-то предмет, может быть трубку, но что именно, определить трудно». Тем не менее, настаивая на кинжалике для резки бумаги, Косенко ссылается на письмо Достоевского, посланное из Твери сразу же после семипалатинской ссылки барону А.Е.Врангелю, вещи которого хранились у Федора Михайловича. Достоевский пишет: «…Книги ваши спасены. А минеральную коллекцию оставил в Семипалатинске. Ягдташ же ваш и маленький кинжал я почел своею собственностью и, уезжая, подарил Валиханову. Уж за это простите. Валиханов премилый и презамечательный человек. Он, кажется, уже в Петербурге?". Известно, что Достоевский покинул Семипалатинск до отъезда Валиханова, а стало быть, появление фотографии можно датировать до 2 июля 1859 года. Только вот неизвестно, когда сей кинжалик был подарен Валиханову? Ходжиков считает, что съемка могла состояться в другое время, перед экспедицией Валиханова в Кашгар, а значит, еще в 1858 году.

Тем не менее возникает еще один вопрос, связанный с технологией фотографирования на заре его появления. Известно, что получить фотоизображение можно было только один раз, без копий. Ходжиков допускает, что фотография уехала из Семипалатинска вместе с Достоевским. Другие исследователи считают, что подобная фотокарточка была и у Чокана Валиханова. Но (внимание, читатель!) была и третья, о которой упоминается в томской переписке Е.И.Капустиной (в девичестве Менделеевой). Она пишет Достоевскому в Петербург: «А как бы о многом хотелось поговорить с Вами, хотя бы теперь, вместо вашего портрета, который у меня от Валиханова, где вы вместе с ним. И этот портрет в числе других портретов друзей моих». Из письма следует, что Чокан либо имел несколько фотографий и одну подарил Капустиной, либо отдал свой экземпляр. В любом случае, фотографии должны отличаться друг от друга, о чем можно твердо утверждать, лишь сличив снимки всех их владельцев.

Многие исследователи вопроса вольно ссылаются на работу Б.Г.Герасимова, опубликованную в «Сибирских огнях» еще в 1927 году. Он пишет: «В Семипалатинске сохранился фотографический снимок Достоевского в офицерском мундире 1858 года. Существует еще другой снимок с Федором Михайловичем, совместно с известным потомком хана Средней Орды Вали Чоканом Валихановым, так же проезжавшим через Семипалатинск в Кашгарию. Недюжинная личность Валиханова привлекала внимание Достоевского, и между ними установились дружеские отношения, закрепившиеся даже общим фотографическим снимком». Герасимов в данном случае не указывает фамилии Лейбина. Но в другом письме он высказывает предположение, что фотография исполнена до поездки Чокана в Кашгар (мол, он сидит с бритой головой, готовый ехать в экспедицию).

Есть еще одна версия, уже художественная, писательницы И.И.Стрелковой. Она пишет: «В один из майских дней Достоевский и Валиханов сфотографировались вдвоем. На карточке Достоевский в мундире, пока еще не отданном Гейбовичу, потому что не готово штатское платье. Валиханов в плаще, наверное, его знобило, он нездоров. Волосы, которые он брил наголо в бытность Алимбаем, еще не успели отрасти. И виден на карточке — да что там: выставлен напоказ! — кинжалик из восточной коллекции Достоевского, подаренный на память, хотя есть примета, что острое дарить — к ссоре. У Чокана на фотографии погасшие глаза, набрякшие веки, замкнутое лицо, заострившиеся скулы, свисшие вниз усы. Он еще не отошел от пережитого, не сбросил маску Алимбая, у него что-то запеклось внутри — навсегда. В свои 23 года недавний денди выглядит ровесником прошедшего каторгу и солдатчину Достоевского».

Странно, что И.И.Стрелкова увидела Чокана в гражданском плаще, а не в шинели военного. А кинжалик его писательница приняла за обоюдоострый нож (мол, острое дарят к ссоре!). Напрашивается мысль, а не существовала ли еще одна неизвестная нам фотография Валиханова? И лишь одно бесспорно. Встреча Достоевского и Валиханова запечатлена в середине мая 1859 года в семипалатинском фотосалоне «Лейбин и Сыновья», первом такого рода светописном заведении Степного края. Имя светописца было Соломон (Шлейма) Абрамович Лейбин. 

НАШ КРАЙ

 

Горный массив ДельбегетейЭтот гранитный массив, богатый на месторождения драгоценных и полудрагоценных камней, давно привлекает внимание... Местные жители не раз замечали над ней в ночное время таинственное свечение...  дальше

_____________


Пещера "Коныр-Аулие"

Происхождение пещеры покрыто мраком, таким же плотным, какой встретит вас в самой пещере. Заходишь, и берёт оторопь от нависших над тобой огромных каменных глыб. К некоторым из них можно прикоснуться руками... дальше

_______________


Древности Кокен-Тау

В суете повседневности, занятые решением различных жизненных проблем, люди мало задумываются об истории и истоках культуры родного края. И многим невдомек, что... дальше


ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

Рубрика "Краеведение" просто необходима для нашего читателя. Она еще раз напоминает о том, что наш край, наша земля достойна любви и трепетного уважения к себе. Спасибо за столь нужную рубрику. Алексей.

Спасибо за такой интересный материал. Эта рубрика действительно очень необходима. Людмила

Я тоже хочу поблагодарить за рубрику "Святой Ключ", "Кревеедение". Так много интересного и нового узнала я о нашем крае. Юлия

Низкий поклон за интересную подборку. Вообще на сайте все подобрано с большим вкусом. Светлана

Просматриваю старые  фотографии Святого Ключа и будто делаюсь сопричастной тому времени. Слава Богу история нашего Святого Ключа и Восресенского собора не оборвалась. Спасибо за интересные рубрики. Ольга

 Гостевая книга 

О НАС, НАШЕМ САЙТЕ